Биография
Произведения
Критика
Библиография
Фотографии
Гостевая книга
Облака


       Давеча еду в трамвае. И стою, конечно, на площадке, поскольку я не любитель внутри ехать.
       Стою на площадке и любуюсь окружающей панорамой.
       А едем через Троицкий мост. И очень вокруг поразительно красиво. Петропавловская крепость с золотым шпилем. Нева со своим державным течением. Тут же солнце закатывается. Одним словом, очень, как раньше говорилось, божественно.
       И вот стою на площадке, и душа у меня очень восторженно воспринимает каждую краску, каждый шорох и каждый отдельный момент.
       Разные возвышенные мысли приходят. Разные гуманные фразы теснятся в голове. Разные стихотворения на ум приходят. Из Пушкина что-то такое выплывает в память: «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца...»
       И вдруг кондукторша разбивает моё возвышенное настроение, поскольку она начинает спорить с одним пассажиром.
       И тут я, как говорится, с высоты заоблачных вершин спускаюсь в надземный мир с его узкими интересами и мелкими страстями.
       Молодая, интересная собой кондукторша ядовито говорит пассажиру:
       — Что же вы думаете: даром я вас повезу? Платите, короче говоря, деньги или сойдите с моего вагона.
       И слова, которые она произносит, относятся к скромно одетому человеку. И стоит этот человек со своим постным лицом и, одним словом, не платит за проезд. Он отвиливает платить. И то роется в карманах и ничего там не находит, то говорит уклончиво:
       — Такая славненькая кондукторша, и такие хорошенькие у неё губки, и так она сильно ерепенится и этим портит свою наружность. Ну, нет у меня денег... Сейчас сойду, только одну остановку проеду...
       — То есть никакой остановки я тебе даром не дам проехать,— говорит кондукторша.— А если у тебя денег нет, так зачем же ты в трамвай впёрся? Вот чего я никак не пойму.
       Пассажир говорит:
       — Тоже пешком идти — может быть, у меня пузыри на ногах? Какие нечувствительные люди в настоящее время. Совершенно не входят в положение человека. Только за всё — деньги и деньги.
       Гуманные чувства заполняют моё сердце. Мне становится жалко человека, у которого нет даже нескольких грошей на проезд в трамвае.
       Я вынимаю деньги и говорю кондукторше:
       — Примите за того, который с постным лицом. Я заплачу за него.
       Кондукторша говорит:
       — Никакой уплаты со стороны я не разрешаю.
       — То есть,— говорю,— как же вы можете не разрешить? Вот тебе здравствуйте!
       — А так,— говорит,— и не разрешу. И если у него нету денег, то и пущай он пешком шкандыбает. А на своём участке работы я не дозволю поощрять то, с чем мы боремся.
       — Позвольте,— говорю,— это негуманно. К человеку надо гуманно относиться, когда ему плохо, а не наоборот. И вдобавок это, может быть, мой родственник, и я его желаю поддержать на основе родственных чувств.
       — А вот я вашего родственника сейчас отправлю в одно местечко,— говорит кондукторша и, свесившись с трамвая, начинает трещать в свой свисток.
       Пассажир с постным лицом говорит, вздохнувши:
       — Какая попалась на этот раз ядовитая бабёнка. А ну, брось свистеть и поезжай дальше: я сейчас заплачу.
       Он вынимает из кармана три червонца и со вздохом говорит:
       — Крупная купюра, и через это в трамвае мне её не хотелось зря менять. Но поскольку эта особа с ума сходит и не дозволяет пассажирам производить поддержку, то вот примите, если, конечно, найдётся сдачи, что вряд ли.
       Кондукторша говорит:
       — Чего вы суёте мне в нос такие крупные деньги? У меня нету сдачи. Нет ли у кого разменять?
       Я было хотел разменять, но, увидя суровый взгляд пассажира, отложил свои намерения.
       — Вот то-то и оно,— сказал пассажир.— Через это я не давал купюру, поскольку знаю, что это безрезультатно, и в трамвае не могут её разменять.
       — Какая канитель с этим человеком,— говорит кондукторша.— Тогда я трамвай сейчас остановлю и его к чёрту ссажу. Он мне тормозит мою работу.
       И она берётся за звонок и хочет звонить.
       Пассажир, вздохнувши, говорит:
       — Эта кондукторша — что-нибудь особенное. То есть я в первый раз вижу такое поведение. А ну, погоди звонить: я сейчас заплачу.
       Он роется в кармане и достаёт двугривенный.
       Кондукторша говорит:
       — Что же ты, дармоед, раньше-то не давал? Небось хотел на пушку проехать.
       Пассажир говорит:
       — Всем давать — потрохов не хватит. Прими деньги и заткни фонтан своего красноречия... Через такие мелочи трещит своим языком в течение часа. Прямо надоело.
       — И хотя это мелочи,— сказала кондукторша, обращаясь к публике,— но они затрудняют плавный ход движения государственного аппарата. И я через это пропустила массу безбилетных пассажиров.
       Через две остановки злополучный пассажир со своей мелкой, склочной душой сошёл с трамвая. Да ещё, сходя, грубо и нецензурно выругался.
       И тогда кондукторша сказала:
       — Какие бывают отпетые люди!
       Тут кто-то из пассажиров, вздохнувши, заметил:
       — Да, людишки бывают мелкие, дрянные. Если б не это — всё было бы расчудесно и безоблачно.
       Тут мне на память пришли стихи — в соответствии с моментом:
       Чем свод небес прозрачней и ясней,
       Тем кажутся нам безобразней тучи,
       Летящие по синеве его...
      
      
       Но вот мы снова въехали на какой-то мост, и я снова увлёкся картинами природы, позабыв о мелочах жизни...
      

© М. Зощенко, 1936-38 г.

Сайт управляется системой uCoz